Андрей Нечаев: Санкции лишь усугубляют экономический кризис в России, но не являются его первопричиной

664
0
6640

6 августа 2014 года президент Владимир Путин подписал указ о запрете ввоза продовольствия из Евросоюза, Канады, США, Норвегии и Австралии. Указ стал ответом на экономические санкции, введенные Западом в отношении РФ. Под ограничения попали импортные сыры, молочная продукция, мясо, колбасы, рыба, овощи, фрукты. Российские СМИ сообщают о потерях европейских рынков от этих ограничений, но статистика говорит об обратном: за предыдущий год действия продэмбарго экспорт продовольствия из стран ЕС вырос с 455,1 млрд до 482,5 млрд евро, а общий аграрный экспорт из Европы в 2016 году достиг рекордного показателя в 131,1 млрд евро. Кроме того, запрещённые к ввозу в Россию товары по-прежнему попадают на отечественный рынок — в том числе и через третьи страны. По данным Росстата, за три года резко выросли цены на все виды продовольствия: сильнее всего — на фрукты (+60%), а меньше всего — на свинину (+23%). В результате замедлились инвестиции в сельское хозяйство. Министр экономики России в 1992–1993 гг, член Комитета гражданских инициатив Андрей Нечаев рассказал The Insider, каковы итоги первых трех лет импортозамещения и что ждет Россию после введения новых санкций со стороны США.  

Совершенно очевидно, что российская экономика переживает системный кризис, и санкции лишь усугубляют ситуацию,  но не являются первопричиной. Точно так же, как антисанкции где-то улучшают ситуацию, но не могут ее кардинально изменить. Безусловно, в ряде отраслей — таких, как птицеводство, АПК и производство продуктов питания — которых непосредственно коснулись антисанкции, определенное импортозамещение произошло.

Трудно сказать (таких исследований никто не проводил), насколько это эффект административных ограничений в рамках так называемых антисанкций, и насколько — масштабной девальвации рубля в конце 2014 года, когда автоматически отечественные товары, в том числе продукты питания, стали более конкурентоспособными по отношению к импорту просто за счет чисто ценового фактора.

Уже ни для кого не секрет, что российский сыр – это не сыр, а сырный продукт с большим содержанием пальмового масла.

Как любит шутить один мой приятель-фермер — для того, чтобы появилась новая коровка и она дала молоко, должно пройти 2,5–3 года просто по биологическим причинам, и никакими законами, указами и даже деньгами этот срок изменить  невозможно. Поэтому там, где были эти заделы или технологический цикл достаточно короткий, эффект импортозамещения больше. Я не случайно упомянул коровок: если мы говорим о ключевых продуктах питания, по той же говядине или по молоку никакого положительного эффекта контрсанкций практически нет, или же он проявляется в заметном снижении качества продуктов питания. Уже ни для кого не секрет, что российский сыр – это не сыр, а сырный продукт с большим содержанием пальмового масла. Это такая оборотная сторона импортозамещения – просто резко снизилось качество продуктов по некоторым параметрам.

В условиях отсутствия конкуренции с европейскими товарами цены в магазинах продолжают расти — это другая, ключевая сторона происходящего. Почему я начал с того, что российская экономика переживает системный кризис, кризис той модели развития, которая была выбрана в середине нулевых годов? Это курс на огосударствление экономики, исключительно на сырьевой экспорт, на подавление конкуренции и колоссальное административно-коррупционное давление на бизнес — конечно, формально никто это в качестве целей не провозглашал, но по факту это так. И, соответственно, когда у вас нет или не развита конкурентная среда, то тот же инфляционный эффект девальвации гораздо больше, чем можно было бы ожидать по доле импортных товаров на том же потребительском рынке. Отечественные производители не столько занимают нишу, которую освобождают импортные товары, сколько просто повышают цены вслед за ценами импортных товаров, частично справедливо ссылаясь на то, что и у их продуктов импортные компоненты, сырье, технологии, оборудование и так далее.

И второй существенный момент: помимо того, что есть некоторые технологические циклы, необходимые для того, чтобы обеспечить импортозамещение в том же животноводстве, важно, что люди должны быть готовы в него инвестировать. А  отсутствие благоприятного предпринимательского климата, отсутствие доверия к экономической политике власти в целом приводят к тому, что инвестируют отечественные предприниматели крайне неохотно. И этот негативный эффект гораздо сильнее. То есть всякого рода административными ограничениями и девальвацией вы создали потенциал для импортозамещения. Но для того, чтобы он реализовался не только повышением загрузки действующих мощностей, но и созданием новых, должен быть благоприятный предпринимательский климат, а его нет. Мы со второго полугодия 2008 года наблюдаем устойчивый отток капитала из России.

Чтобы импортозамещение стало реальным, не хочется повторять все эти либеральные мантры, но надо предпринять тот широкий и известный набор мер, который приведет к созданию благоприятного предпринимательского климата, защищенной собственности. Независимый суд, нормальное налоговое администрирование, снижение коррупционного давления на бизнес и так далее. Без этого ни импортозамещения, ни серьезного экономического роста, связанного с ним, в стране не произойдет, мне это совершенно очевидно.

В ситуации, когда экономика переживает системный кризис, внешние санкции не так сильно влияют на нынешнюю стагнацию. Они лишь усугубляют проблемы — в каких-то областях больше, в каких-то меньше. Тот факт, что для нас практически закрылся западный рынок капитала, привел к тому, что резко сократились займы дешевых денег, вложения в модернизацию, однако в целом можно сказать, что российская экономика к этому адаптировалась.

Частично за счет снижения золотовалютных резервов ЦБ, за счет масштабной девальвации, которая привела к сокращению импорта, к этому новому режиму Россия подстроилась, хотя негативные последствия налицо. Что касается новых американских санкций, пока они являются только заявкой: созданы законодательные основы для новых ограничений, но пока Минфину США лишь дано поручение изучить вопрос о запрете вложений в российские государственные ценные бумаги, в акции госкомпаний и госкорпораций. Формально новые правила еще не действуют.

Если эти меры действительно будут реализованы и закон начнет работать на практике, то это будет серьезным ударом по российскому долговому рынку, это снизит возможность Минфина финансировать дефицит бюджета за счет заимствований. Соответственно, большая нагрузка пойдет на внутренний рынок. В свою очередь, резко ухудшатся инвестиционные условия для частных компаний. Понятно, что когда на рынок выходит такой игрок, как Минфин, де-факто государственный бюджет, то всем остальным приходится подвинуться.

Условия кредитования, условия заимствований для частных компаний станут хуже, если реализуется вся эта цепочка связей. Конечно, мы будем иметь дело с серьезными последствиями — не завтра, не послезавтра, но рано или поздно они дадут о себе знать. Например, в нефтедобыче, поскольку санкции вводят дополнительные ограничения на инвестирование и на поставку технологий.

При этом у европейцев есть своя, отличная от американской точка зрения на то, как эти санкции сработают и насколько жестко их будут проводить в части российских поставок газа. Будет ли свернут или реализован «Северный поток-2»? Это проект чисто политический, он в реальной коммерческой деятельности «Газпрома» большого значения не имеет, это просто способ обойти Украину и тем самым поставить ее на колени. Но есть вероятность, что будут введены ограничения на импорт российского газа и его начнут заменять американским сжиженным — но его производство и транспортировка дороже, поэтому неизвестно, пойдут ли на это европейцы . Это решение выльется в очень сильный удар по Газпрому, а как следствие, и по российскому бюджету.

Нет сомнений, что Трамп этот закон не может спустить на тормозах, потому что в документе есть норма прямого действия. У американского президента сейчас очень сложное внутриполитическое положение, давление на него велико, а особые отношения Трампа с Россией — один из рычагов этого давления. Честно говоря, думаю, ему просто не до России — наша страна для него точно не приоритет №1 и в позитивном, и в негативном смысле.

У меня не было ни тени сомнений, что чисто политически для Трампа гораздо важнее просто сохраниться в роли президента, разобраться с теми внутриполитическими проблемами, которые ему создал американский истеблишмент, и если ему надо будет для этого пожертвовать Россией, он легко это сделает.

The Insider

10.08.2017

Материалы по теме

Андрей Нечаев: Санкции лишь усугубляют экономический кризис в России, но не являются его первопричиной