Герман Захарьяев рассказал об актуальности темы Холокоста и сохранении памяти об этих событиях в наши дни

6165
0
61650
Источник: Версия

Вице-президент Российского еврейского конгресса, президент международного благотворительного фонда горских евреев «СТМЭГИ» Герман Захарьяев дал «Версии» интервью, приуроченное к важной дате – Дню Катастрофы и героизма, или Йом а-Шоа, который в этом году выпадает на 8 апреля.

– Лично у вас как-то менялось отношение к этой трагедии? Например, считаете ли вы, что какие-то народы несут большую ответственность за трагедию Холокоста?

– Безусловно, с годами появляется потребность понять, как именно люди могли дойти до таких чудовищных преступлений, как вышло, что народы могли позволить себе уничтожать других людей или даже просто закрывать глаза на происходящее. Да, в каких-то местах произошла большая трагедия, в каких-то меньшая. Разумеется, каждый народ имеет своих праведников и своих злодеев. Но в некоторых местах нацизм пустил глубокие корни, а где-то люди укрывали и спасали евреев. Сейчас мы видим, как это прошлое влияет на сегодняшнее отношение этих народов и к Израилю, и к еврейской диаспоре. Например, Финляндия, которая спасла во время второй мировой войны своих евреев, полностью признала вину за то, что выдала евреев – граждан других стран, которые пытались найти убежище на ее территории. Сегодня Финляндия – одна из тех стран, у которой прекрасные отношения с Израилем. Финские организации неевреев – друзей Израиля долгие годы помогали новым репатриантам и сейчас оказывают большую помощь. В то же время были страны, которые активно сотрудничали с нацизмом, сегодня часть из них поддерживает террористические движения на Ближнем Востоке. Так что, на мой взгляд, определенная преемственность просматривается.

– Были ли вы сами на местах боев, в бывших лагерях смерти? Что вы чувствовали там?

– В таких местах чувствуешь удивительный поток времени, чувствуешь единство со своими близкими, которые воевали или были в лагерях, заново обретаешь историческую память. Мы, люди, так устроены, что наши переживания очень зависят от обстоятельств времени и места. Когда ты видишь бараки Освенцима, то тогда все те фильмы, книги, рассказы об этой трагедии становятся частью твоей личной истории, твоим личным переживанием.

– С чем может быть связано то, что во многих странах уничтожают памятники одним героям войны и ставят другим?

– Война причинила травму не только жертвам, но и всем тем, кто так или иначе принимал участие в происходящем. Даже если это был ребенок, который стал невольным свидетелем. То же самое и на государственном уровне. Все страны приняли участие, сыграли ту или иную роль в событиях Второй мировой войны, в событиях Холокоста. Опыт этой страшной войны, реакция, переживание по поводу происходившего сегодня стали частью политики. Пересматривается позиция, сменилось поколение. Не одно поколение. Сегодняшние активные граждане – это люди, которые не все даже видели живых участников войны. Их близкие, которые воевали, это те близкие, которых они уже не застали в живых. Это относится и к потомкам тех, кто боролся против нацизма, и тех, кто сам был нацистами. Сегодня люди выстраивают свою собственную систему ценностей, свое отношение к происходящему. Поэтому в некоторых странах меняется мировоззрение. Прошлое становится инструментом для того, чтобы выстраивать настоящее и готовиться войти в будущее. Важно, чтобы мы не потеряли те моральные и исторические ориентиры, те выводы, которые мы должны делать. И самый главный вывод: трагедия Холокоста не должна повториться.

– Израиль считает одной из своих национальных задач поиск и наказание нацистских преступников. Почему это так актуально сегодня?

– Мы уже говорили о том, что поколения сменяются. Сегодня поиски злодеев становятся не делом судебных органов, они переходят в руки ученых и архивистов. В разных странах открываются архивы, появляется все больше и больше информации о Холокосте. Звучат имена как высокопоставленных чиновников и военных, так и простых граждан. Мы начинаем видеть все более ясную картину и можем ее оценить совершенно по-другому. Этот процесс совершенно необходим. И абсолютно необходимо наказывать злодеев, сумевших ранее избежать возмездия, потому что это, по сути, наше осмысление произошедшего. У евреев есть очень важный день, который называется седьмой день Песаха. В этот день Всевышний раздвинул море для еврейского народа, спасавшегося от преследования фараона. Евреи прошли по дну, а армия фараона погибла в воде. Евреи увидели, как Всевышний совершает правосудие. У нас нет цели мстить, но видеть, как в мире совершается правосудие, увидеть справедливость в этом мире, это очень важно. В том числе и для памяти ушедших, для их потомков, для нашей памяти. Даже если это не будет судом над живыми людьми с реальными наказаниями, это все равно будет сутью процесса, который происходил, это будет очень важно для нас.

– Мы сейчас видим, как уходит поколение тех, кто воевал в Великой Отечественной войне. Как говорить об этих событиях с молодежью сегодня и через несколько десятилетий? Надо ли искать какой-то новые методы, новый язык?

– Это необходимо. В свое время был создан глобальный проект Стивена Спилберга, который собрал интервью бывших заключенных лагерей, других свидетелей происходившего. И такая работа должна продолжаться. Никакие исследования, никакие мемориалы не заменят реальные живые свидетельства. Наша обязанность сохранить эту память, а значит искать и новые подходы для молодежи. Сейчас появляются новые методы коммутации, новые средства визуального и аудиального диалога. Я не футуролог и не писатель с ярким воображением, мне сложно предсказывать, как и что в мире изменится через 20-30 лет. Но я знаю, что память о Холокосте должна сохраниться и я, и наш фонд «СТМЭГИ», делаем для этого все, что в наших силах.

– Йом а-Шоа в еврейском календаре находится рядом с другим еврейским важным днем – 26 ияра, Днем Спасения и Освобождения. Насколько тесно, по вашему мнению, связаны эти два дня?

– Есть два переживания Холокоста. Первый – это День катастрофы еврейского народа, Йом а-Шоа. Это день памяти об огромном пласте культуры, который ушел в небытие. День, когда мы скорбим по утере целого этапа своего прошлого, части своего исторического наследия. Еврейский мир, который был до Катастрофы, больше не существует. Современный еврейский мир – это мир качественно иной. В чем-то обновленный, в чем-то лучший. Но в любом случае, это иной мир. Мир, который был до Катастрофы, для нас теперь недостижим. Те евреи совершенно по-другому общались с окружающим миром, те евреи иначе воспринимали свою роль в мироздании. Эпоха Катастрофы – это время, когда евреи совершенно по-другому осознали свою связь с Творцом, свою роль в истории и в мировом процессе. Да, этот день связан и с мужеством, и с сопротивлением, и с Праведниками народов мира, которые спасали евреев, но в первую очередь это глубоко еврейское переживание, которое говорит о нашей связи с Всевышним.

Дата 26 ияра, День спасения и освобождения – это день осознания, что исторический нацизм, каким он был во времена Катастрофы, уничтожен и преступники получили наказание. Большая часть народов мира встала против нацизма, объединилась в этом движении. Поэтому эта дата дает нам возможность вспомнить не только жертв, но и воинов. Это день, когда сами люди осознают свое отношение к произошедшему. Мы, евреи, объединяемся с другими народами мира. Мы жертвы, но мы и воины. Мы готовы делить с остальными общую скорбь, общую победу и общую ответственность за будущее. Именно этим, как мне кажется, отличаются эти даты.

– На празднование 26 ияра в 2020 году значительное влияние оказала пандемия. Какие мероприятия запланированы в этом году? Какие события к этому дню планируется провести в России?

Пандемия действительно изменила мир и если в прошлом году мы проводили мероприятия онлайн из-за безвыходности, то сегодня это становится ещё одним полезным инструментом для обмена информацией. Например, в этом году в Москве мы проведём 3-ю международную конференцию «Победа в ВОВ как историческое событие в жизни еврейского народа» и часть докладчиков, естественно, примут участие удаленно. К сожалению, во многих странах население остается всё ещё под жесткими ограничениями и в связи с этим придётся ряд мероприятий провести в онлайн формате.

– Появились ли за последний два-три года фильмы или произведения искусства, посвящённые страшной теме Холокоста? Какой вклад они вносят в то, чтобы не дать душевной ране затянуться и напомнить молодому поколению о свершившемся?

– Эта тема остается актуальной для мирового кинематографа. Вот совсем недавно в Москве состоялась премьера фильма «Уроки фарси», который учит нас пониманию, что такое ложь во спасение. Также наш Фонд принимает участие в создании фильмов о Катастрофе. Нами выпущено уже три документальных фильма, где мы рассказываем о событиях, происходивших в Польше, Крыму, Ленинградской области. В этом году к 26 ияра приурочена премьера нашей новой киноработы – документального фильма «26 Ияра. Белоруссия».

– Сейчас многие темы опошляются в период постправды. Символы нацизма, возможно, по-прежнему остаются однозначно негативными. Достаточно ли общество уделяет внимания их однозначной трактовке?

– В каждой стране общество реагирует на такие вещи по-разному. Где-то они вызывают отторжение, где-то реакция равнодушная. Если мы говорим о России, то здесь любая попытка какой-то реабилитации нацизма встречает немедленный отпор. Причем не только в официальных структурах, но просто у любого человека. Слишком много горя принесла война. Несколько дней назад президент Владимир Путин подписал закон об ужесточении наказания за реабилитацию нацизма. Мне кажется, это отрезвит тех, кто стремится оправдать эту идеологию.

– Сохранять знание надо. Но у нового поколения не порождает ли это раскол, которого, возможно, уже в прежнем виде нет в современном обществе?

– Я уверен в том, что знание, информация и правда не могут стать причиной раскола общества. Знание правды, переживание случившего, возможная боль – это тяжело, но в конечном итоге это ведет к примирению. Общество раскалывают молчание и ложь.

Источник фото: фонд «СТМЭГИ».

08.04.2021

Материалы по теме

Герман Захарьяев рассказал об актуальности темы Холокоста и сохранении памяти об этих событиях в наши дни