Как КГБ тайно добывал за границей лекарства

4660
0
46600
Источник: Версия

Британский таблоид The Sun заявил, что российская разведка украла формулу вакцины AstraZeneca, использовав наработки оксфордских учёных для создания «Спутника V». Издание ссылалось напредставителей контрразведки, которые якобы обнаружили утечку данных из крупной фармацевтической фирмы и установили её «русский след». В России скандальную новость сразу же объявили клеветой, отметив, что отечественная наука в состоянии самостоятельно создавать любые сложные лекарства.

И действительно, вскоре The Sun признал беспочвенность выдвинутых обвинений. Тем не менее история показывает, что ценные медицинские препараты зачастую появлялись в СССР именно благодаря разведке.

В октябре 1925 года Феликс Дзержинский направил в Иностранный отдел ОГПУ записку о создании при нём «органа информации о достижениях заграничной техники». Таким образом было положено начало советскому научно-техническому шпионажу. Среди прочих иностранных секретов, интересовавших советскую разведку, медицинским придавалось особое значение. «В 1931 году в немецкую резидентуру прибыл разведчик-нелегал Л. Гельфот, – пишет автор книги «Научно-техническая разведка от Ленина до Горбачёва» Сергей Чертопруд. – В Берлине он устроился на работу ассистентом в клинику известного немецкого профессора. Работа в клинике давала возможность знакомиться с материалами, связанными с военной медициной, собирать сведения о новых методах лечения раненых в полевых условиях».

В ожидании неизбежной войны такая информация была на вес золота. Ведь те же Великобритания и США, даже став союзниками СССР, не спешили делиться своими медицинскими секретами, главным из которых являлся пенициллин. И тогда советские учёные совершили невозможное, самостоятельно разработав в 1942 году первый отечественный антибиотик крустозин, основой для которого послужила собранная со стены бомбоубежища плесень.

Так звучит популярная легенда. Однако в октябре 2020 года директор Службы внешней разведки Сергей Нарышкин в публикации, приуроченной к 95-летию научно-технической разведки, неожиданно признался: это разведчик Сергей Семёнов смог в том самом 1942 году добыть в США несколько штаммов американского пенициллина, благодаря чему в СССР было налажено производство крустозина.

Вот и кандидат исторических наук Елена Шерстнёва в своей статье, посвящённой советскому пенициллину, отмечает: история его создания остаётся темой крайне малоизученной, во многом оттого, что большинство материалов остаются засекреченными. Так, в энциклопедии утверждается, что работы по изучению пенициллина «были начаты в 1942 году независимо от английских учёных». Однако обращение к архивам показывает, что это не так. В поступавших в Москву донесениях детально описывалось всё, что касалось производства пенициллина в Англии и США, хотя в последних эта информация являлась государственной тайной. Потому изобретатель крустозина профессор Ермольева наверняка располагала информацией о состоянии работ по пенициллину за рубежом. Кроме того, муж соавтора Ермольевой Тамары Балезиной являлся старшим помощником уполномоченного по науке Государственного комитета обороны и был причастен к работе разведки. Так что без участия Лубянки здесь и правда не обошлось.

Кроме того, в архивах Совмина СССР отыскались рассекреченные письма доктора биологических наук Н. Бородина. «Находясь официально в Англии в командировке по изучению производства эндокринных препаратов, фактически занимался шпионажем, снабжая руководство страны секретной информацией о пенициллиновом производстве в Англии и США, – пишет Шерстнёва. – В одной из своих записок он сообщал: «Использовав хорошее отношение ко мне доктора Чейна и доктора Флори, мне удалось сфотографировать в течение ночи совершенно секретный индекс 610 совершенно секретных работ по химии пенициллина, разумеется без ведома Флори и Чейна. Посылаемый материал даёт полную информацию о всех работах, проделанных по химии пенициллина и является государственной тайной США и Англии». В своей следующей «докладной» он вновь сообщает: «В настоящее время мне также удалось добыть и сфотографировать в течение ночи 7 совершенно секретных научно-исследовательских работ по пенициллинам».

В 1946 году научно-технический отдел советской разведки возглавил легендарный Леонид Квасников, до того руководивший в Нью-Йорке сбором информации об американском атомном проекте. Квасников определил семь приоритетных направлений для технического шпионажа – медицинский стоял в нём на четвёртом месте после ядерного, авиакосмического и электронного

Судя по всему, эти материалы помогли советским учёным наладить производство более качественного пенициллина. Причём вряд ли здесь можно говорить о том, что Ермольева и Балезина стопроцентно скопировали иностранную разработку. Скорее полученные материалы, что называется, стали краеугольным камнем в решении проблемы создания советского антибиотика, благодаря которому удалось спасти сотни тысяч раненых бойцов.

После окончания Второй мировой войны и начала войны холодной охота за фармацевтическими новинками стала идти ещё активнее. В 1946 году научно-технический отдел советской разведки возглавил легендарный Леонид Квасников, до того руководивший в Нью-Йорке сбором информации об американском атомном проекте. Квасников определил семь приоритетных направлений для технического шпионажа – медицинский стоял в нём на четвёртом месте после ядерного, авиакосмического и электронного.

Покидая в 1963 году 10-й отдел ПГУ, как тогда именовалась научно-техническая разведка (НТР), Квасников оставлял после себя мощнейшую структуру, имеющую агентов и информаторов во всех передовых зарубежных компаниях. Историк разведки Александр Колпакиди перечисляет: на химическом производстве «Юнион карбайд» действовал агент Вил. В корпорации «Дюпон де Немур», проводившей разработки в сфере биомедицины, трудился агент Фелке. Разработками одной из крупнейших британских фармацевтических компаний с КГБ делился агент Купер. Кроме того, на связи с лондонской резидентурой состоял некий видный вирусолог. Также в конце 70-х годов советской разведке удаётся добыть образцы искусственной крови, которую разрабатывали японцы. Однако настоящей победой стала другая удача технических шпионов.

«Наша медицина остро нуждалась в препарате для лечения такого тяжёлого и широко распространённого недуга, как диабет. Покупка лицензии на производство инсулина вылилась бы в сумму, равную одному миллиарду долларов, а импорт лекарства обошёлся бы ещё дороже. Но главное даже не в этом – не решалась сама проблема и сохранялась зависимость от зарубежных поставщиков. Научно-техническая разведка сумела добыть документацию, необходимую для производства инсулина, истратив на это всего-навсего 30 тыс. долларов!» – писал последний глава КГБ СССР Владимир Крючков. Кроме того, отмечал он, именно научно-техническая разведка сыграла главную роль, когда после аварии на Чернобыльской АЭС пришлось срочно искать способы уменьшения последствий радиационного облучения, – именно добытые НТР зарубежные наработки помогли в короткий срок решить медицинские проблемы. Таким же образом КГБ собрал по миру медпрепараты по борьбе со СПИДом.

«Разведка является, пожалуй, наиболее рентабельной структурой в стране. Её затраты окупаются сторицей», – резюмировал Крючков. Потому денег на охоту за техническими секретами не жалели. К концу 80-х годов в Управлении «Т» ПГУ КГБ служили около тысячи человек – по сути, это была самая многолюдная структура в системе советской разведки.

Что стало потом со всем этим хозяйством? А вот это вопрос. Известно, что после крушения Советского Союза и реорганизации КГБ интерес к научным секретам не исчез. По крайней мере в 1994 году ФБР арестовало двух американских бизнесменов, пытавшихся за 300 тыс. долларов продать «представителю русской разведки» образцы нового медицинского препарата, стимулирующего рост числа кровяных телец после переливания крови у пациентов с заболеваниями печени. Надо полагать, что и сегодня разведка продолжает работу в этом направлении – недаром же Владимир Путин заявил: мол, пусть они там ведут разработки и тратят деньги, а мы потом это всё «цап-царап». Только где же в таком случае результаты? Вновь впору вспомнить слова Владимира Крючкова: «К несчастью, добытые с таким трудом материалы отнюдь не всегда использовались подобающим образом. В 1981 году разведка получила данные о типах используемых на Западе биостимуляторов, способах их применения. Поначалу информация была неполной: нужны были образцы и технологии. Задача была непростая, но и её удалось решить. Правда, прошло пять лет, прежде чем было дано добро на промышленное производство и применение отечественных биостимуляторов. А в стране, где были приобретены материалы, биостимуляторы продолжали с успехом применяться и уже появилось следующее поколение этих препаратов…».

27.10.2021

Материалы по теме

Как КГБ тайно добывал за границей лекарства