Как создавался миф об Александре Невском

5465
0
54650
Источник: Версия

В середине сентября в России состоялись торжества в честь 800-летия Александра Невского. Праздновался юбилей широко – в память о князе открыли три памятника, в Петербурге патриарх Кирилл лично отслужил литургию и провёл крестный ход, также в различных городах прошли форумы о вкладе Александра Невского в становление русского государства.

Вначале 90-х ходил анекдот. Полевая крыса интересуется у домашнего хомяка, почему люди его любят и кормят всякими вкусностями, а её, наоборот, гонят и травят, хотя оба они грызуны. На что хомяк отвечает: «У тебя просто пиар плохой». В истории нередко случается так, что сложившиеся у последующих поколений представления о каких-либо явлениях оказываются совершенно не соответствующими их реальной сущности из-за сложившихся стереотипов. Например, пресловутые рыцари были вовсе не так куртуазны и строги в вопросах чести, какими их принято изображать, а Сальери вовсе не убивал Моцарта. Вот и относительно Александра Невского у многих историков давно сложилось мнение: по сути, вспоминая о нём, мы говорим не о настоящем Александре Ярославиче, а о его образе, созданном на экране. Реальный же Невский был совсем не таким. А некоторые его поступки в других обстоятельствах вполне могли бы быть расценены как национальное предательство.

В заслугу Александру Невскому обычно ставят три достижения. Во-первых, будучи совсем юным, разбил шведов, пришедших захватить Ладогу, после чего и получил своё почётное прозвище. Во-вторых, разгромил рыцарей Ливонского ордена в ледовом побоище на Чудском озере. В-третьих, проявив дипломатию, не допустил повторного разорения монголами русских княжеств. Однако некоторые исследователи считают это, мягко говоря, преувеличением. Прежде всего сомнительно выглядит грандиозность победы над шведами. «И была сеча великая, и перебил их князь бесчисленное множество, а на лице самого короля оставил след острого копья своего», – говорится в принятом за основу житии Александра Невского. Под королём обычно имеется в виду ярл Биргер – об этом даже в учебниках пишут. Позвольте, но ведь в то время Биргер вообще не был ярлом, шведами правил Ульф Фаси. Кого же побеждал юный князь? Кроме того, вызывает вопросы «великая сеча». В шведских летописях она не упоминается вообще, хотя Хроника Эрика фиксирует все более-менее важные события. Может, скандинавы из-за обиды и зависти умолчали о поражении? Тогда давайте посмотрим Новгородскую первую летопись. «Новгородцев же пало здесь Константин Луготиниц, Гюрята Пинещинич, Наместъ, Дрочило Нездылов – сын кожевника, а всех 20 человек с ладожанами, или менее, бог его знает», – написано в ней. То есть битва явно была не слишком выдающейся, скорее всего имела место рядовая пограничная стычка.

Вот и Ледовое побоище, если смотреть летописи, представляется не таким уж масштабным. «Непосредственное обращение к источникам, как правило, разочаровывает непосвящённых, – пишет доктор исторических наук Игорь Данилевский. – Величайшая битва предстаёт эпизодом если и не вовсе заурядным, то уж во всяком случае никак не судьбоносным. В ранних источниках Ледовое побоище уступает по значительности многим другим столкновениям. Например, сражению под Шяуляем в 1236 году, где орденские войска были наголову разбиты литовцами, причём погибли магистр Волквин и 48 полноправных рыцарей». В битве же на Чудском озере убиты были 20 рыцарей и ещё шестеро попали в плен. Не тянет на генеральное сражение. Более чем спорной выглядит и общепринятая версия победной стратегии Александра – мудрый князь-де заманил немцев на лёд Чудского озера, который треснул под тяжестью их грузных доспехов, отправив захватчиков на дно. «Палеоклиматологи выяснили, что климат в середине XIII века здесь был схожим с показателями середины XX столетия. А тогда лёд промерзал минимум на полметра. По такому льду могут проехаться несколько танков весом больше 10 тонн – что уж говорить о немецких рыцарях. На тонкий лёд те бы, как и наши, не сунулись. Ведь перед сражением тщательно изучали местность», – объяснял «РИА Новости» историк Владимир Потресов, добавляя, что никаких тяжёлых лат у немцев и не было, в обоих войсках носили одинаковые кольчуги. В общем, Ледового побоища в традиционном представлении не существовало вовсе.

Менее известно о другой стороне деятельности князя. «В то же самое время было татаро-монгольское иго, и Александр Невский ездил в Орду, отвозил дань, но не вступал в открытый военный конфликт с татарами. А почему? Потому что он ясно понимал: татарам был нужен наш кошелёк, а ливонским воинам, которые выступали с Запада, нужна была наша душа», – выступил во время юбилейных торжеств патриарх Кирилл.

Одним из первых ещё в XVIII веке этой темы коснулся историк Василий Татищев. По нему выходило так. В 1247 году, после смерти отца, князя Ярослава, Александр вместе с братом Андреем отправились на поклон в монгольскую ставку. Правитель Орды хан Гуюк отдал Александру ярлык великого князя, младшему Андрею досталось Владимирское княжество. Однако к тому времени кроме громкого звучания великокняжеский титул ничего не значил, Владимир же, наоборот, развивался. При этом Андрей был горячим противником монгольской власти, задумывая в союзе со своим тестем Даниилом Галицким поднять Русь на борьбу с оккупантами. В 1252 году Александр отправляется в Орду, после чего монгольское войско отправляется против Андрея, разбивает его, а Владимирское княжение достаётся Александру. Что это – совпадение или же князь подставил брата? Принято считать, что Невский проявил государственный ум, рассудив стратегически: мол, с монголами нам всё равно не тягаться, потому лучше подумать о сбережении Русской земли и копить силы. Логика в этом, безусловно, есть. Только почему тогда принято почитать того же Евпатия Коловрата и черниговского князя Михаила, которые пошли на заведомую смерть, но не покорились захватчикам?

Что ж, видимо, не зря доктор исторических наук Валентин Янин прямо называл Невского грешником. «Александр, заключив союз с Ордой, подчинил Новгород ордынскому влиянию. Он распространил на Новгород, который никогда не был завоёван татарами, татарскую власть. Причём выкалывал глаза, понимаете, несогласным новгородцам. И много за ним грехов всяких», – отмечал Янин. Про выколотые глаза – это не преувеличение. В 1257 году монголы устроили на Руси перепись, упорядочивая систему взимания налогов. Новгородцы, не ждавшие от этого ничего хорошего, взбунтовались. Сын Невского Василий, княживший в это время в Новгороде, поддержал восставших. Усмирять бунт отправился Невский. Прогнав сына, он устроил в городе устрашающую экзекуцию, как писал Карамзин, «овому носа урезаша, а иному очи выимаша». Калечить было не в русской традиции – новгородцы смирились, и монголы провели перепись. И опять-таки звучит аргумент: дескать, таким образом князь предотвратил куда большую беду, поскольку иначе монголы устроили бы карательную экспедицию и разорили всю Русь. Так-то оно так, но как не повторить вслед за известным героем: «Всех так учили, но зачем ты стал первым учеником?»

После этого не таким уж удивительным выглядит тот факт, что вплоть до XVI века Александр Невский был всего лишь местночтимым святым. А свою грандиозную славу он обрёл лишь при Петре I, которому во время войны со шведами требовался исторический образ героя. Но даже в XIX веке, свидетельствует доктор исторических наук Андрей Михайлов, отношение к Невскому было достаточно спокойным, а отношение к его военным заслугам – прохладным, куда больше почитался Дмитрий Донской. Триумф для князя наступил уже при советской власти, когда в 1937 году в журнале «Знамя» появился киносценарий Петра Павленко и Сергея Эйзенштейна «Русь», посвящённый Александру Невскому и сражению на Чудском озере. «Сценарий вызвал жёсткую критику со стороны историков, – пишет Игорь Данилевский. – Отношение к нему было точно определено заглавием рецензии академика Тихомирова: «Издёвка над историей». Тем не менее фильм был снят».

Почему – очевидно. В Германии поднимал голову фашизм, и пропаганде требовался яркий сюжет о борьбе русских с немцами. Князь Александр в исполнении Николая Черкасова подходил на эту роль идеально. Правда, после недолгого проката оказалось, что немцы из врагов стали союзниками, и фильм лёг на полку. Однако с началом Великой Отечественной наступил его звёздный час. «С этого момента начинается формирование и закрепление в общественном сознании нового мифа о Ледовом побоище – мифа, который и сегодня лежит в основе массовой исторической памяти нашего народа, – констатирует Данилевский. – Вот уж действительно, «из всех искусств для нас важнейшим является кино…».

13.10.2021

Материалы по теме

Как создавался миф об Александре Невском